← Страница доклада с видеозаписью на dragon-russian.ru
II Международная научно-практическая конференция «Будущее русистики: практика и методология». 27 августа 2026, Москва, ВДНХ, павильон 44. Организаторы — АНО ЦПРЯиК «Институт русистики» (https://irusist.ru/conf/futureofrusists) и Ассоциация преподавателей РКИ (https://irusist.ru/association).
Докладчик: Тимофеев Вячеслав Анатольевич — основатель и генеральный директор ООО «СПАРКТАЙМ», автор технологии Dragon Education Technology. ORCID 0009-0008-7546-7680.
Источник и видеозапись: https://dragon-russian.ru/irusist-conf-2026-08-27 Видео (MP4): https://store.dragon-video.ru/video/RKI/2026-08-27-XUM7ZcUPhN0.mp4 Видео (YouTube): https://www.youtube.com/watch?v=XUM7ZcUPhN0 Итоговый ролик конференции (MP4): https://store.dragon-video.ru/video/RKI/xiqo7KvXWJg-2026-08-27-conf.mp4 · YouTube: https://www.youtube.com/watch?v=xiqo7KvXWJg · Источник: https://t.me/kuhnarki/1636
| Параметр | Значение |
|---|---|
| Событие | II Международная научно-практическая конференция «Будущее русистики: практика и методология» |
| Дата и место | 27 августа 2026, Москва, ВДНХ, павильон 44 |
| Организаторы | АНО ЦПРЯиК «Институт русистики» и Ассоциация преподавателей РКИ |
| Блок | Презентации проектов и образовательных новинок в сфере РКИ, 14:00–15:30 |
| Тема доклада | «Учитель незаменим: машина берёт рутину, человек берёт менторство. Безоценочная среда и точки роста в РКИ» |
| Докладчик | Тимофеев Вячеслав Анатольевич |
| Формат | Выступление 5 минут + письменная версия доклада |
II Международная научно-практическая конференция «Будущее русистики: практика и методология» прошла 27 августа 2026 года на ВДНХ, в павильоне 44, одновременно очно и онлайн. Более 600 участников из 41 страны, около 100 выступлений, 10 часов работы. Участие было бесплатным.
Организаторы — АНО ЦПРЯиК «Институт русистики» (https://irusist.ru) и Ассоциация преподавателей РКИ (https://irusist.ru/association). Панельную дискуссию «Будущее русистики: поддержка и продвижение русского языка» открывал Мстислав Владимирович Агафонов, председатель Института русистики и Ассоциации преподавателей РКИ. В дискуссии участвовали Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН, МГЛУ, учебно-издательский центр «Златоуст», Русская гуманитарная миссия и Евразийская ассоциация поддержки русского языка.
Доклад прозвучал в секции «Презентации проектов и образовательных новинок в сфере РКИ» (14:00–15:30) — рядом с новыми проектами вузов и преподавателей и новинками ведущих издательств РКИ: «Златоуст», «Русский язык. Курсы», IPR MEDIA.
Фотографии опубликованы на странице доклада: https://dragon-russian.ru/irusist-conf-2026-08-27
Одна из главных мыслей конференции: межкультурная коммуникация должна становиться настоящим диалогом культур — основанным на взаимном уважении, понимании, сотрудничестве и совместном созидании. Преподавателю РКИ нужны инструменты, которые помогают не просто учить языку, но знакомить студентов с современной Россией, её историей, культурой и ценностями.
Наш доклад отвечает ровно на этот запрос с технической стороны. Курс построен на реальных жизненных сценариях — право, культура, история, быт: культурный код осваивается не как отдельная тема, а через практику. А признание разности вместо её стирания — это и есть то, что делает коммуникацию диалогом, а не трансляцией; об этом раздел «Мосты и право быть другим» ниже. Профессиональной подготовке преподавателей посвящена программа профпереподготовки Института русистики: https://irusist.ru/programma_rki
Организаторы опубликовали записи почти 60 выступлений конференции — научные и методические доклады, дискуссии, презентации проектов. Итоговый ролик конференции: https://store.dragon-video.ru/video/RKI/xiqo7KvXWJg-2026-08-27-conf.mp4 (YouTube: https://www.youtube.com/watch?v=xiqo7KvXWJg). Источник: https://t.me/kuhnarki/1636
Плейлисты с записями выступлений:
Профессиональное сообщество преподавателей РКИ:
Тема: «Учитель незаменим: машина берёт рутину, человек берёт менторство. Безоценочная среда и точки роста в РКИ»
Добрый день.
Весь этот год в нашей профессии обсуждают один вопрос: заменит ли искусственный интеллект преподавателя.
Я двенадцать лет строил машину, которая учит языку. И мой ответ — нет. Не заменит. Это не вежливость, а инженерное утверждение.
Наш принцип: учитель незаменим. Машина — для рутины. Человек — для жизни.
Проблема не в том, что машина слишком умная. Проблема в том, что мы двести лет заставляем живого человека делать работу, для которой он не предназначен: проверять, ловить ошибку, держать красную ручку.
Мы эту ручку забрали. Не у учителя — у роли.
Отмечу отдельно: по согласованию с организаторами доклад представлен в письменном виде — он конкретнее и подробнее, чем видеозапись выступления.
Когда ученик бросает язык, объясняют это двумя способами: «нет способностей» или «преподаватель не смог». Оба объяснения неверны.
Причина — в отношениях. Точнее, в одном их свойстве: ошибка совершается при карающем свидетеле.
И здесь начинается физиология, а не педагогика. Ошибка при карателе — социальная угроза. Социальная угроза — кортизол. Хронический кортизол — износ гиппокампа [4]. А гиппокамп — ровно та структура, которая отвечает за запоминание.
Мы называем это «тонкий лёд». Человек не «не может выучить» — он физически не может учиться там, где его судят.
И ещё одно. Когда говорят «до него не доходит» — это не про логику и не про упрямство. Это физиология: у мозга нет запроса на рост. А запрос, имитированный запугиванием, мозг распознаёт как ложный и закрывается. «Пробки в ушах» — не метафора и не вина ученика.
Преподаватель в этой конструкции — тоже пострадавшая сторона. Роль контролёра он не выбирал.
Девять из десяти взрослых учеников — люди без исходной склонности к языкам. Они уходят первыми. И уходят не от сложности — от позора и от недостатка заботы. Им нужно больше времени, они «тупят» — и их отсеивают именно за это.
Что мы сделали. Мы убрали из момента ошибки не строгость. Мы убрали карателя.
И вот здесь важное уточнение, потому что его обычно понимают неправильно. Мы не убрали планку и не убрали других людей. Ученик видит ответы других — но это игра, а не суд.
Если снять оценочное напряжение полностью, механика рухнет: не будет стимула. Не будет отношений ни с кем — даже со своей прошлой и будущей версией. Поэтому напряжение остаётся, но меняет природу.
Как это работает. Система сразу показывает: получилось или нет. Даёт десять-двадцать секунд подумать. Если не получилось — показывает, какие именно ошибки. Это удар по психике — но в игре он экологичный. Оправдания давать некому, пощады ждать не от кого, мимо никто не пройдёт и не «не заметит». Значит, придётся включить голову — иначе забуксуешь на следующих заданиях.
Работа идёт на уровне инстинктов: количественный метод плюс автооптимизация двух стремлений — чтобы получилось и чтобы не выделяться от эталона, а соответствовать ему.
А другие ученики — не свидетели-каратели, а опора. Видишь: они тоже косячат, пока учатся, — психика успокаивается. Видишь: у кого-то получается — значит, это возможно, надо просто вникнуть и потрудиться. Плюс возможность познакомиться и желание выглядеть лучше — тоже рост.
Так что точнее сказать не «стыд снимается», а позор отменяется — он просто перестаёт быть актуальным в атмосфере игры и множества попыток методом проб и ошибок.
Три конструктивных решения, которые это обеспечивают.
Первое: подсказки убегают. Подсказка есть ровно столько, сколько нужна. Дальше вариантов выбора нет: пиши перевод целиком или произноси. Словарь и слайды уползают вверх — чтобы удерживать фразу в голове, пока ищешь. Так напрягает больше, чем запомнить. Мы применяем лень на благо, вместо того чтобы её монетизировать.
Второе: пропустить невозможно. Задания открываются только последовательно, система ждёт. Копипаст заблокирован — списать нечем. А головоломка увлекает: каждому нравится, когда у него получается, и мало кто лишает себя этого удовольствия. Но даже если человек упорно ищет обход — путь всё равно протаптывается через сам акт ввода. Механически, бездумно — но протаптывается.
Третье: разнообразие вместо зубрёжки. Тысяча повторений одного и того же за два дня работает хуже, чем то же количество — в разных контекстах, с перемешиванием уже освоенных правил и с интервалами по дням. Первое строит одну колею. Второе строит сеть.
Про точность. Проверка свободного ввода — более 99 процентов, с асимптотическим приближением к сотне. В английском это практически достигнуто, хотя число вариантов перевода в обе стороны доходит до десяти тысяч допустимых ответов на задание. В русском — до ста тысяч вариаций, и мы идём тем же путём: результат достижим, просто дороже.
У генеративных моделей на этой же задаче — от 42 до 84 процентов [1]. И дело не в том, что модель плохая: её обучали правдоподобию, а не точности. Это фиксируют обзоры по галлюцинациям как свойство архитектуры: обучение и оценка награждают правдоподобное угадывание, а не признание неуверенности.
И главное про безоценочность. Мы не «добрые» — мы просто убрали из процесса чужое мнение. Ответ либо совпал с эталоном, либо нет. Спорить не с кем и обижаться не на кого: нет судьи — есть факт.
Машина забирает: проверку, механическое повторение, отслеживание ошибок, статистику.
Человеку остаётся то, чего машина не умеет и не будет уметь.
Смысл, мотивация, культурный слой, живой разговор — это очевидно.
Но есть два пункта, о которых говорят реже. Присутствие. Без наблюдателя идёт разброд. Есть кто-то, кто спросит, напишет, позвонит — и всё сразу собирается. Как с тренером в зале: то же железо, но целенаправленно, а не вразнос.
И безопасность. С тренером — даже просто дежурным — спокойнее. Знаешь: если что — поддержит, подскажет, подстрахует.
Скажу прямо о том, о чём в зале подумают: мы не убираем контроль. Контроль нужен. Мы убираем нужду быть цербером знаний.
Формула: машина держит эталон — человек несёт смысл и совершенствует систему. Курсы улучшаются на основе обратной связи всех учащихся и всех наставников — то есть человек остаётся автором и конструктором, а не оператором.
Это не сокращение часов. Это замена дешёвого часа изнуряющей проверки на дорогой час любимого ментора. Разница в слове «любимого»: когда красной ручки больше нет, обижаться на преподавателя не за что. Остаётся благодарность.
И точки роста — не абстракция. Преподаватель видит на сводном экране, где именно ученик буксует и какой навык провисает. На выявление сырых мест и пропусков больше не нужно тратить время — и не нужно преодолевать стыд, ни ученику, ни преподавателю. Живые сорок пять минут уходят сразу в дело.
И про «освободившийся педагог» — уточню, чтобы не прозвучало двусмысленно. Речь не о том, что от преподавателя освободили сферу. Наоборот: преподавателя освободили от роли, которая его съедала. Он не уходит — он возвращается. Туда, зачем шёл в профессию: к человеку, к смыслу, к разговору. Работы не стало меньше — стало меньше изнурения и больше той работы, за которую его будут любить.
Мы никому не противовес — ни учителю, ни генеративному ИИ, ни системе образования. Мы расширяющее дополнение — тот недостающий элемент, при котором каждому становится комфортно на своём месте.
Классическая планка нужна тем, кому она подходит. И поднимает её система — это её работа, и делать её важно. Там идёт замер передачи навыка в живой среде, с классом и живой оценкой. Заменить это нечем.
Мы — для тех, кому необходимо иначе: другой темп, другой способ, снятый барьер входа. И для тех случаев, когда преподавателей физически не хватает на всех желающих. Сегодня русскому как иностранному учатся порядка ста тысяч человек, а учить нужно десятки и сотни миллионов по всему миру. Это не оценка профессии — это арифметика масштаба.
И последнее, зачем всё это. Язык — это навык, а навык нельзя заучить, его можно только натренировать. Пока язык ещё не стал навыком, знания о языке его формированию не помогают — им просто не к чему прикрепиться.
Спасибо.
Это стоит прочитать не как критику и не как заявку на замещение, а как описание недостающего элемента.
Мы не конкурируем с преподавателем. Не конкурируем с генеративным ИИ — у нас другая задача. И не конкурируем с системой образования.
Мы — расширяющее дополнение: элемент, при котором каждый занимает своё место и перестаёт быть объектом претензий. Преподаватель — потому что с него снята роль контролёра. Генеративный ИИ — потому что он применяется там, где силён, и не применяется там, где неизбежно ошибётся. Именно смешение ролей порождает и хейт («их не для этого используют»), и обесценивание.
Классическая планка важна для тех, кому она подходит, и поднимает её система — это её функция, и выполнять её необходимо. Там происходит замер передачи навыка в живой среде и в системе: класс, живая оценка, культурный контекст. Заменить это нечем.
Мы — для тех, кому нужно иначе, и для случаев, когда людей на всех не хватает.
Про масштаб — прямо. Русскому как иностранному сейчас учатся порядка ста тысяч человек. Учить нужно десятки, а на горизонте — сотни миллионов по всему миру. Это не претензия к профессии и не оценка численности преподавателей: даже при кратном росте кадров арифметика не сходится. Задача такого масштаба решается только технологически.
Целостность первая: фраза, а не фрагмент. Не выбор из вариантов, не заполнение пропуска, не пазл. Свободный посимвольный ввод целиковой фразы или её произнесение.
Разница принципиальна: узнавание не требует удерживать конструкцию в голове, а воспроизведение — требует. Кирпичики навыка берутся из головы, не с экрана. В жизни шпаргалок нет.
Целостность вторая: проверяет процесс, а не итоговый тест.
Про обычный курс верно сказать: «прослушал и сдал тесты» ничего не обещает. Про наш — нет. Если человек прошёл наш курс, навык есть — потому что отсутствие верных ответов просто не пропустит дальше по курсу, а верное выполнение заданий и есть подтверждение навыка. Каждое задание — микроэкзамен на усвоение.
Это меняет смысл известного наблюдения. Обычно говорят: «прошёл курс — и всё равно забыл». Так бывает, когда материал только прослушали: он держался временно, не закрепился и распался. У нас пройти, не закрепив, технически невозможно — иначе не откроются следующие уроки.
Целостность третья: сценарии проиграны заранее. Курс построен на реальных жизненных сценариях — право, культура, история, быт.
Можно вечно учить грамматику и слова — а можно понимать их на реальных ситуациях. Второе эффективнее и даёт автоматизм. Когда сценарий уже отыгран на учёбе, в жизни он складывается без усилия: следы путей есть, опыт прожит. Это и есть разница между «знаю правило» и «умею жить в языке».
Целостность четвёртая: градиент, а не одна правильная фраза. У любой мысли есть широкий диапазон выражений — от лучшего до неверного. Внутри него: качество фразы, уместность к ситуации, к аудитории, к событию, глубина.
Когда таких вариантов в голове много, происходит две вещи. «Затупив» на первом — просто выпаливаешь другими словами. И появляется уверенность понимания: точно знаешь, где неверные берега, и чувствуешь верный центр течения мысли.
Это делает человека как минимум интереснее собеседником, а как максимум — способным выражать мысль точно. Одна выученная фраза этого не даёт никогда.
Новое знание сначала лежит в оперативной памяти мозга — быстро доступно, но недолговечно, как несохранённый файл. Строго говоря: удерживается гиппокампом, временно и хрупко. Чтобы оно осталось, мозг переписывает его в долговременное хранилище — и делается это не одним усилием, а многими подходами в разное время. При повторной практике материал консолидируется в корковые сети [2]: гиппокамп поддерживает созревание корковых энграммных клеток, сформированных при научении «молчащими», а системная консолидация идёт через укрепление кортико-кортикальных связей.
Параллельно мозг укрепляет провода: дорожки, по которым сигнал бегает часто, обрастают изоляцией, и сигнал идёт быстрее. Научно: активность запускает адаптивную миелинизацию [3] — дифференцировка олигодендроцитов стартует в первые 2,5–4 часа практики, новые оболочки формируются за дни и недели.
Финал: у мастера навык работает напрямую, без промежуточных инстанций — исполнение идёт корковыми связями, без участия подкорковых петель. Ему не нужно вспоминать, он просто делает. Поэтому натренированное срабатывает мгновенно, а свежевыученное — с задержкой и через натугу.
«Материал, не консолидированный в корковую сеть, удерживается гиппокампом временно и распадается — отсюда основная потеря в первые 30 дней – 3 месяца, с растянутым градиентом до трёх лет. ЦКН доводит до консолидации: тысячи циклов запускают адаптивную миелинизацию и переводят исполнение на кортико-кортикальные связи, после чего навык срабатывает без задержки и не требует поддержки.»
Зубрёжка эту задачу не решает. Тысяча повторений одного и того же за два дня даёт меньше, чем то же число повторений в разных контекстах, с перемешиванием уже пройденных правил и с интервалами по дням. Первое строит одну колею — узкую и хрупкую. Второе строит сеть: с вариативностью применения и переносом на новые ситуации.
Ранний языковой опыт даёт фору в скорости, а не в достижимости. Тем, у кого языковая опора сложилась в детстве, хватает и одного прохода — им есть куда встраивать новое.
И задача у них другая. Они учатся понимать, почему так говорят и как сказать лучше. А те, кто пришёл без опыта, учатся сперва говорить — и до этого понимать ещё рано, не на чем.
Остальным нужен не больший объём, а другой тип практики: активное воспроизведение вместо узнавания и мгновенная проверка, не позволяющая закрепить неверное. Это не вопрос способностей — это вопрос архитектуры курса.
Про перегруз. Когда рабочей памяти не хватает — стресс, перегруз, вытеснение: слабое вытесняется тем, что идёт легче. Отсюда бытовое «этот годен к тому, а этот к сему». Но если элементы встраиваются штатно, число освояемых навыков растёт в разы. Это про архитектуру нагрузки, а не про пределы человека.
Генерация применяется только при создании курса. Методист составляет задания и разборы — сам или с генеративной моделью как ассистентом. Материал модерируется. В эфир идёт только отмодерированное.
В работе с учеником генерации нет вообще. Работает верификатор: проверяет ответ против эталона с учётом допустимых вариантов. Ничего не придумывает на ходу. Замкнутый контур: наружу не уходят ни токены, ни промпты.
| Участник | Роль |
|---|---|
| Методист-автор | лектор — создаёт задания и разборы |
| Генеративный ИИ | ассистент лектора на этапе создания |
| ЦКН | измерительный контур в работе с учеником |
Это соответствует принципу человеческого надзора, заложенному в национальных стандартах доверенного ИИ и в международных рамочных документах по этике ИИ [6]: за содержание отвечает человек, машина исполняет проверку по заданному эталону. Полностью автономный процесс без ответственного человека не только рискован — он никому не нужен, потому что за последствия отвечать некому.
Про точность честно. В английском практически достигнута полная точность, при том что число допустимых ответов на задание доходит до десяти тысяч комбинаций в обе стороны. В русском — до ста тысяч вариаций, и здесь мы говорим об асимптотическом приближении к сотне: 99 заданий из 100 проверяются верно, погрешность — редкие непредусмотренные варианты ученической фантазии.
Почему у генеративной модели иначе: она обучена приоритизировать правдоподобие над фактической точностью [1] — свойство архитектуры, а не дефект конкретной модели. В роли судьи добавляются позиционная предвзятость [5], предпочтение длинных ответов и провалы на логике даже там, где модель сама решает верно.
Отсюда наши цифры достижимы: 540 академических часов до B2 за один проход и без домашних заданий.
Формулировка именно такая. Не все проходят за это время — но времени вполне достаточно, и это ориентир, на который целятся. Примерно 8% укладываются в него или быстрее.
Остальные топчутся, и вот почему. Люди по привычке проходят одно и то же по пять раз — так их учили. Понимание, что у нас в этом нет нужды, приходит примерно после одной шестой курса. После этого темп выравнивается.
Для сравнения: в английском даже те, кто раньше сдавался, укладываются в 540–1200 академических часов — а не «бесконечно» и не 2500+ с домашними заданиями сверху.
Задача: опыт лучшего преподавателя уходит вместе с ним. Мы его капитализируем — фиксируем как эталон и передаём без потери качества.
Принцип: берём лучшего, оцифровываем — и он, вместо того чтобы учить двадцать человек, учит машину, а машина учит всех.
Методологически мы опираемся на открытые работы В. Н. Носуленко и Е. С. Самойленко (Институт психологии РАН) [7]: выявление неявных составляющих профессионального опыта, полипозиционное наблюдение, вербальные методы оценки воспринимаемого качества. Их подход показывает, как захватить телесно-встроенное умение и передать его другому. Мы применяем ту же логику к речевому навыку — только через текст, с высокой точностью проверки.
Как мы измеряем. Нам не нужно отдельно определять качество, чтобы замерить соответствие эталону. Мы измеряем фактом: отсутствием ошибок в логах ответов учеников и отсутствием возмущений в данных — те бывают в начале, после ввода нового задания, и уходят по мере отладки.
Ключевое: без навыка задания остались бы невыполнимыми. Система не пропустила бы к следующим урокам, и завершить курс, не имея навыка, технически невозможно. Есть и уроки, где задание выполняется голосом — это не спишешь в принципе.
Где нужно расширение. В аудиальном контуре. Сейчас распознавание речи у нас на стандартном внешнем решении, и выпускная беседа с носителем одна — планируем добавить несколько по ходу курса. Здесь методы оценки воспринимаемого качества дают то, чего у нас нет: инструмент замера качества живой речи, а не только правильности ввода.
Цифровой контур навыка: свободный посимвольный ввод целиковых фраз × детерминированная проверка 99%+ с учётом допустимых вариантов × отсутствие домашних заданий × 540 ак. часов до B2 за один проход × инклюзивность для непредрасположенных.
Раньше отбор был единственным инструментом — не потому что так хотели, а потому что не существовало технической возможности проверять каждое задание с такой точностью.
И это создавало порочный круг. Качественно подготовленных кадров не хватало — значит, часть учеников училась у недостаточно подготовленных. Те из них, кто становился преподавателями, передавали дальше уже ослабленный эталон. Градиент качества расходился от центров: чем дальше от сильных школ и ярких педагогов, тем ниже результат — и тем меньше шансов, что оттуда выйдет сильный преподаватель. Круг замыкался и воспроизводил сам себя.
Эталон, зафиксированный технологически, этот круг разрывает — качество не убывает с расстоянием от центра.
Машина берёт рутину. Человек остаётся в рефлексии, творчестве, наставничестве, живом общении, плюс присутствие и безопасность. Внешний наблюдатель — учитель — задаёт рамку ответственности; внутренний наблюдатель — ученик — включает ускорение развития.
Контроль остаётся. Уходит необходимость быть цербером знаний.
В большой игре побеждает тот, кто лучше понимает правила. Знание — сила, а глубина языкознания определяет ранговую позицию. Только раскрывая правила — как правильно общаться и достигать взаимного успеха — можно его достигать: идёт ответная реакция навстречу.
Пока мы выравниваем возможности граждан, страны будут стремиться к тому же. Только признание индивидуальности и раскрытие уникальности позволит странам договориться, признав друг друга через право быть другим.
Все люди разные — в этом наша сила. Только признав разность, можно принять эту силу, разделив и приумножив вместе.
Золотая рыбка. Рыбка стала золотой потому что говорить научилась — заговорила человеческим голосом, то есть понятным тому, с кем говорит. Задача не в том, чтобы человек произносил звуки. Задача в том, чтобы его понимали.
А дальше начинается интересное. Тот, кто может поговорить с каждым, способен исполнять желания — не волшебством, а обменом: узнав, что нужно одному, и найдя того, у кого это есть. Понимание — это и есть механизм исполнения желаний. Но это отдельный разговор.
Пословицы.
«Не было гвоздя — подкова пропала… враг вступает в город, пленных не щадя, — потому что в кузнице не было гвоздя.» Мелкий дефект в фундаменте навыка ведёт к цепи потерь.
千里之堤，溃于蚁穴 — «Плотина в тысячу ли рушится от муравьиной норы». Проверка 99%+ закрывает эти норы.
«Что написано пером, того не вырубишь топором.» Зафиксированная ошибка становится необратимой, если её не признать. Поэтому признание ошибки — условие коррекции.
Рубить на корню — ошибка исправляется в момент возникновения, пока не разрослась в привычку.
Не отходя от кассы — проверка происходит здесь и сейчас, пока память ещё держит контекст решения. Отложенная проверка бесполезна: контекст уже потерян.
Куй, пока горячо — окно, в котором ошибка ещё исправима без переучивания, короткое. Мгновенный отклик держит его открытым.
© ООО «СПАРКТАЙМ» · Dragon Education Technology · https://dragon-russian.ru/irusist-conf-2026-08-27
Видео: MP4 · YouTube · Организатор — Институт русистики · Новатор Москвы 2026 · Dragon Education Technology